Три года назад в казахстанской статистике числилось 7,6 тысячи детей с аутизмом. Сегодня — почти 14 тысяч. Рост почти вдвое. В одной только области Абай — в пять раз. Что это: новая реальность или старая, наконец ставшая видимой?

Именно с этого вопроса начинался депутатский запрос ОСДП. Ответ Премьер-министра Бектенова пришёл 29 апреля. Партия его изучила — и осталась при своём.

Цифры, которые раньше не считали!
Согласно официальным данным, сегодня в стране 32,4 тысячи детей с инвалидностью по причине психических расстройств. Почти половина из них — дети с расстройствами аутистического спектра (РАС): 13,9 тысячи человек, или 42,9%. Правительство объясняет резкий скачок не «эпидемией», а внедрением раннего скрининга М-СНАТ. Логика проста: раньше таких детей просто не выявляли — и они не попадали в статистику. Теперь попадают. Депутат Ажар Сагандыкова, инициировавшая запрос, с такой трактовкой не спорит — но и успокоиться не готова: рост выявляемости означает, что система теперь видит этих детей. Вопрос в том, готова ли она с ними работать.

Что требовала партия — и что ответили?
ОСДП выдвинула четыре принципиальных требования.

Первое — убрать «барьер инвалидности»: чтобы ребёнок получал помощь сразу после заключения психолого-медико-педагогической комиссии, не дожидаясь официального статуса. Правительство ответило: система раннего вмешательства уже работает вне зависимости от наличия инвалидности. Частичная победа.

Второе — передать специализированные центры из Минздрава в Минпросвещения. Кабмин отказал: такие дети нуждаются в постоянном медицинском сопровождении, которое школа обеспечить не может. Именно здесь — главный спор.

Третье — программа для взрослых с аутизмом («18+»): жильё, занятость, сопровождение. Ответ: проект «Jobcoach» по сопровождаемой занятости, апробированный в Алматы, уже запустили в Карагандинской и Восточно-Казахстанской областях. Обещают масштабировать.

Четвёртое — повышение зарплат специалистам в регионах. Власти напомнили о действующих надбавках: 10% за особые условия труда, 40% за работу с детьми с особыми образовательными потребностями, плюс доплаты за квалификационную категорию. Партия считает, что этого недостаточно для остановки кадрового оттока.

«Дети с РАС — это ученики, а не пациенты» Ключевое разногласие — философское. Правительство мыслит в медицинской логике: эти дети требуют лечения и наблюдения. ОСДП настаивает на образовательной.

«Мы сейчас говорим не о медицинской модели — и не подменяем ею суть вопроса. Речь о праве ребёнка на образование и полноценную социализацию. Дети с РАС — это не пациенты "по умолчанию", это ученики», — заявила Ажар Сагандыкова.

По её словам, медицинская помощь необходима — но она не может быть потолком. «Образование — это не альтернатива лечению, это базовый инструмент социализации. И он должен быть доступен, системен и встроен в общую образовательную среду».

Национальный центр: «требует проработки!»
Одним из главных требований ОСДП было создание Национального ресурсного центра по аутизму при Президенте. Правительство ответило осторожно: предложение «требует дополнительной проработки» — во избежание дублирования уже существующих структур. Сагандыкова такой ответ не считает окончательным.

«Для этого не нужны сверхресурсы — достаточно провести ревизию действующих организаций и отрегулировать их взаимодействие. Мы будем добиваться открытия такого центра», — подчеркнула она.

Запрос закрыт формально. По существу — диалог продолжается.

Материал подготовлен на основе публикации Павлодарского областного филиала ОСДП — оригинальный пост в Instagram